Табула тридцать третья. Мой друг Казанова
Выпуск 32
В соответствии с требованиями РАО нельзя ставить на паузу и перематывать записи программ.
Старинная вилла Бертрамка, укрывшаяся на окраине шумной Праги в зелени холмов и виноградников. Заброшенная и всеми забытая, она хранит свои тайны от случайных посетителей. А ведь ей есть чем удивить! Например, два портрета, которые висят рядом в гостиной: Вольфганга Амадея Моцарта и… Джакомо Казановы! Что связывает светлоокого гения с легендарным авантюристом?
Вечный любовник и вечный бродяга, шулер, писатель, путешественник и шпион Казанова «вышел на пенсию» и стал библиотекарем в чешской глуши. В 1787 году он «случайно» познакомился в Праге с Моцартом, который приехал на постановку «Дон Жуана». Так описывали их встречу, пока в архиве Казановы не нашлись две загадочные странички. Это текст Секстета из второго акта, когда Лепорелло, одетый в плащ хозяина, оказывается пойман: «Я заслуживаю прощенья и не виновен совсем. Виноваты женщины, которые очаровывают души и околдовывают сердца». Но в опере нет этих слов, да к тому же все знают — автор либретто Лоренцо да Понте!
Аббат, ловелас и авантюрист в одном флаконе. В содружестве с этим обаятельным проходимцем Моцарт написал три шедевра: «Свадьбу Фигаро», «Так поступают все женщины» и «Дон Жуана». Да Понте знал слабый пол как никто: внебрачные дети, скандальные романы, месть обманутых мужей и брошенных возлюбленных. Историю развратника Дон Жуана предложил именно он, но завершить либретто, вероятнее всего, не успел: его срочно вызвали из Праги в Вену. Вот тут и появился Казанова: родственная душа, старый друг и к тому же один из лучших литераторов своего времени. Появился то ли в качестве редактора, то ли консультанта, а может и соавтора. Так или иначе, но второй акт либретто отличается от всего, что принадлежит перу да Понте, причём в лучшую строну. Да и в воспоминаниях современников именно Казанова был вместе с Моцартом на репетициях оперы
И вот настал день премьеры. 29 октября 1787 года, Сословный театр камерный, полутёмный, с маленькой сценой, где певцам тесновато, не то что декорациям. Но после триумфа «Свадьбы Фигаро» театр забит до отказа. Казанова — за кулисами, Моцарт — за дирижёрским пультом. Он не спал ночь — писал Увертюру, и оркестранты увидели свои партии лишь перед началом спектакля. Они играли «с листа», а Моцарт по традиции стоял к ним спиной. Представляете, что получилось?
Без проблем не обошлось и у певцов: труднейшие ансамбли, квинтеты и секстеты с хором, которые завершают оба действия… Не случайно газеты писали о «невиданных сложностях», но принято считать, что пражская публика была благосклонна, не то, что венская. Там «весёлая драма» о Дон Жуане провалилась: дважды Моцарт делал правки и дважды неудачно. После этого подвёл итог:
«Опера написана не для венцев, скорее, для жителей Праги, а больше всего для меня и моих друзей».
Теперь мы знаем, что одним из них был великий и ужасный Джакомо Казанова — Дон Жуан, который в отличие от героя оперы, закончил жизнь в глубокой старости и в своей собственной постели!
