Возвращение Мясковского

В Зале имени Чайковского прошёл концерт, восстановивший историческую справедливость. Российский национальный оркестр под управлением Александра Рудина представил Шестую симфонию Николая Яковлевича Мясковского — произведение, которое долгое время оставалось в тени, несмотря на его глубину, драматизм и гениальную оркестровку.

Ведущий вечера Ярослав Тимофеев в этот раз не ограничился развернутым профессиональным комментарием к произведению, а устроил полноценную лекцию о жизни и творчестве композитора, чье имя не часто увидишь на российских афишах. Благодаря лекции, которой справедливым образом отдали целое отделение, слушатели гораздо больше узнали о композиторе, которого мы чаще всего вспоминаем в связи с трагичным постановлением 1948 года «Об опере „Великая дружба“ В. Мурадели». Хотя Мясковский во многом рекордсмен от музыки: 27 симфоний и плеяда выдающихся учеников, среди которых Хачатурян, Кабалевский, Эшпай, Шебалин и Галынин.

Александр Рудин — дирижёр, искренне любящий и понимающий музыку Мясковского. И вечер в КЗЧ ещё раз это подтвердил: в каждой части Шестой симфонии — личное отношение маэстро, при этом общая цельность и единство музыкальной интерпретации.

Шестая симфония стала первой для Мясковского, написанная после событий 1917 года, в период Гражданской войны. Мясковский создавал её в период глубокого личного кризиса: гибель отца, жестоко убитого толпой, смерть друга, музыковеда Александра Маслова, и тети, фактически заменившей ему мать. Страшные потери и крах старого мира с его дореволюционной культурой нашли отражение в музыке Шестой симфонии. Она начинается с мрачного вступления, после чего напряжение только возрастает. Даже вторая часть, которая в классической симфонии обычно носит лирический спокойный характер, у Мясковского — стремительное острое скерцо. Вскоре и вовсе появляется тема «Dies irae», а еще — старинный русский духовный стих «О расставании души с телом». Изначально в финале симфонии этот стих запевает хор, а в более поздней версии симфонии хора нет, тема проходит только в оркестре. Александр Рудин обратился к первой версии произведения и пригласил для исполнения Хор имени Свешникова (худрук — Екатерина Антоненко), очень гуманно выведя его на сцену (вернее, на балконы КЗЧ) только в четвертой части.

В советское время и после, несмотря на успешную премьеру, Шестая симфония не получила должного признания — слишком сложна, слишком лична, слишком «не соответствует духу эпохи». Но сегодня, в период переосмысления русской музыки, она звучит, как голос, который не боится говорить правду, даже если она болезненна.

РНО под управлением Рудина сыграл симфонию с потрясающей выразительностью. Оркестр, как всегда, был на высоте: чёткие, рельефные тембры, идеальная балансировка, глубокое понимание динамических нюансов. Струнные, как всегда, прекрасны, духовые точны и эмоциональны, ударные мощны, а все вместе — до предела трагичны.

Исполнение монументальной Шестой симфонии Московского сегодня, само по себе, событие выдающееся. Исполнение же на высоком уровне, как это было у РНО и Рудина — событие вдвойне.