Ведерников Анатолий Иванович

Его не стало летом 1993 года. Но его дом на Клязьме, где бывали Рихтер, Гутман, Коган, художник Фальк, остался в памяти учеников и друзей местом, где музыка звучала не для славы — для правды.

Советский пианист Анатолий Ведерников родился 3 мая 1920 года в Харбине. Начал заниматься музыкой в шесть лет, а уже в десять гастролировал по Китаю и Японии. В 1936 году семья вернулась в Москву. Отец был репрессирован и расстрелян, мать отправили в лагеря на восемь лет. Сына «врагов народа» не тронули, но путь на конкурсы и зарубежные гастроли для него оказался закрыт.

В Московской консерватории Ведерников учился у Генриха Нейгауза. Затем стал солистом Москонцерта. С 1958 года преподавал в Институте имени Гнесиных, а потом в Московской консерватории.

Пианист дружил со Святославом Рихтером, в 1940–1950-х годах они не раз играли вместе. Рихтер ценил его редкое качество: Ведерников всегда служил не публике, а самому сочинению. «Он будто исключал зал из своего взаимодействия с музыкой», — писал о нём искусствовед Андрей Золотов. Возможно, именно поэтому при высочайшем профессионализме Ведерников не стал кумиром широкой публики, оставшись фигурой для истинных ценителей.

Круг его репертуарных интересов был широк. Ведерников первым в СССР исполнил Четвёртый фортепианный концерт Прокофьева (леворучный, написанный для Пауля Витгенштейна). Он впервые сыграл Первый концерт Галынина, Вторую сонату Уствольской, Первую сонату Сидельникова. Ему доверяли свои премьеры Дмитрий Шостакович и Николай Каретников. Среди его западных «первых исполнений» — Ludus tonalis Хиндемита, концерт Шёнберга, пьесы Кшенека. Всё это он играл в Москве, когда эти имена либо не звучали вовсе, либо были под запретом.

В 1963 году Ведерников начал гастролировать за рубежом — в социалистических странах, а в 1980-м, уже после снятия негласных запретов, концертировал в Италии, Шотландии, Финляндии, ФРГ. Но настоящая известность пришла к нему поздно. Зато та, что осталась в памяти друзей и учеников, оказалась прочнее любой славы.