Бертман Дмитрий Александрович

Константин Райкин называет его «главным врачом-реаниматором отечественной оперы». Тихон Хренников отмечал, что в созданном Бертманом театре «Геликон-опера» «не почивают на лаврах. Честь и хвала!» А сам Дмитрий Александрович говорит, что режиссурой увлёкся в четырёхлетнем возрасте, когда мама привела его за кулисы московского ТЮЗа. Затем мама сделала ещё одну «ошибку» — разрешила соорудить макет сцены.

Всё началось с макета сцены. Потом было поступление в ГИТИС, постановка первых спектаклей. После окончания института он собрал небольшую группу единомышленников и создал музыкальный театр «Геликон-опера». Немногочисленный на тот период коллектив ставил разнообразные постановки: оперетты, оперы и мюзиклы. Теперь труппа насчитывает более трёхсот человек и является одним из самых востребованных оперных коллективов по всему миру.

Сам Дмитрий Александрович часто работает на Западе, его спектакли идут с большим успехом везде: в Швеции, в Канаде, в Новой Зеландии. Критики отмечают, что Бертман очень музыкальный режиссёр.

В детстве Бертман учился игре на фортепиано — и, по собственному признанию, был «лодырь ужасный». Каждый день играть этюды Черни ему «очень не нравилось». Спасал абсолютный слух: он заводил пластинки и снимал с записи на слух всё, что играли великие пианисты. Учительница радовалась. Но через четыре года выяснилось, что он, хоть и играет программу, не знает ни одной ноты. И началось всё сначала. «Это было очень мучительно», — вспоминает Бертман. Но он благодарен маме, которая «очень жёстко, даже иногда жестоко заставляла меня заниматься».

В пятом-шестом классе он влюбился в оперу и уже тогда мечтал ставить спектакли. В шестнадцать окончил школу, понимая, что его не возьмут ни в один вуз на режиссёрский факультет. Придумал целую схему обходных путей — через филфак МГУ, через институт культуры. Но повезло: с первого раза поступил в ГИТИС на факультет музыкального театра к Георгию Павловичу Ансимову. Застал потрясающих преподавателей: Бориса Александровича Покровского, Евгения Алексеевича Акулова.

В 1990 году Бертман вместе с дирижёром Кириллом Тихоновым создал Московский музыкальный театр «Геликон-опера». Название — в честь горы Геликон в Древней Греции, где, по преданию, обитали музы. Первой постановкой стала комическая опера Стравинского «Мавра».

Начало было непростым. В начале 1990-х в театры почти не ходили — ночью в Москве было опасно. Однажды в зале не оказалось ни одного зрителя. И вдруг — топот. Один человек. Потом ещё один. Это были Святослав Рихтер и его жена Нина Дорлиак. «Будем играть?» — «Будем». И они играли спектакль для двух зрителей.

Театр получил статус государственного в 1993 году. А в 1994-м Бертман начал преподавать в Оперной студии Берна в Швейцарии, проводить мастер-классы в Московской консерватории.

Геликон обосновался в старинной усадьбе Шаховских-Глебовых-Стрешневых на Большой Никитской — одном из немногих сохранившихся аристократических домов Москвы. В 2007 году началась масштабная реконструкция, и театр на восемь с половиной лет переехал в здание на Новом Арбате. Бертман вспоминает:

Это были годы «невероятной войны за эту землю» — всеми способами показывали, что театр сюда не вернётся. Но новая власть Москвы, по словам Бертмана, «приняла эту эстафету». В 2015 году Геликон вернулся в отреставрированное здание. «Я ему буду всю жизнь благодарен», — говорит Бертман о Сергее Собянине.

Бертмана называют «плохим мальчиком» современной оперной режиссуры. Он одним из первых привнёс в российский оперный театр современные принципы постановки — в резком контрасте с традиционализмом Большого. Самые классические оперы в его руках «подвергаются безжалостному эксперименту, из которого emerges новое, актуальное значение».

Его концепция театра: «Театр сегодня — это театр, задающий вопросы. Мы задаём вопросы, а зрители должны на них отвечать. И ответов может быть множество».

Спектакли Бертмана идут на сценах Мариинского театра, Канадской оперы в Торонто, Шведской королевской оперы, Финской национальной оперы, Римской оперы, Венской народной оперы, театра Лисеу в Барселоне, Стамбульской оперы и многих других. Европейским дебютом стала «Пиковая дама» на Уэксфордском фестивале в Ирландии в 1995 году. Всего на его счету более ста постановок в России и за рубежом.

Бертман трижды становился лауреатом Национальной театральной премии «Золотая маска» в номинации «Лучший режиссёр музыкального театра»: за «Кармен» (1998), «Царскую невесту» (1999) и «Леди Макбет Мценского уезда» (2001). Его «Кармен» только во Франции была сыграна 376 раз и до сих пор собирает полный зал.

В 2005 году ему присвоено звание народного артиста России. Он награждён орденом Дружбы (2010) и орденом Почёта (2018), удостоен премии Правительства Москвы (2007).

Бертману не раз предлагали эмигрировать, сулили фантастические контракты. Он отказывался: «Побег — это предательство. Я никуда не поеду». Многие не понимали. Но время расставило всё на свои места.

Сегодня «Геликон-опера» — один из центров культурной жизни Москвы. Театр даёт более 200 спектаклей в год и регулярно гастролирует за рубежом. А сам Бертман продолжает задавать вопросы — и ждать ответов от зрителей.

Он по-прежнему считает себя счастливым человеком. «Не представляю никакой другой профессии, которой я мог бы заниматься. Так случилось, и я счастлив», — говорит он.