Знаменитый плафон Большого театра

«Муза в уборе весны постучалась к поэту, сумраком ночи покрыта, шептала неясные речи». Так писал Александр Блок. А в Большом театре музы взирают на зрительный зал с потолка. Причем, уже сто семьдесят лет, с того самого момента, как художники во главе с академиком живописи Алексеем Титовым расписали плафон на тему «Аполлон и музы». В 1856 году на открытии Большого театра музы со своим покровителем богом искусств Аполлоном предстали во всей красе — Клио, Мельпомена, Талия, Терпсихора и другие. К сожалению, люстра, расположенная ровно по середине плафона, не давала толком их рассмотреть. Мало того, с годами краски померкли, дело в том, что архитектор Альберто Кавос придумал устроить в центре живописной композиции некое подобие кондиционера. Ничего не поделаешь — свежий воздух зрителям просто необходим! Правда, была здесь и своя ложка дегтя — кислород поступал в зал, вымещая загрязненный воздух, пропитанный дымом от масляных ламп. Копоть оседала и на плафоне, постепенно искажая светлый образ муз. Свое негативное влияние оказывала и влага. Так бы плафон и совсем пропал, если бы не новая электрическая люстра.

И все же к концу тридцатых годов прошлого столетия назрела необходимость капитальной реставрации плафона. Новая вентиляция изменила и микроклимат зрительного зала. Причем, и в прямом, и переносном смысле. Музы вполне могли бы уступить место колхозницам и ткачихам, изображения которых в стиле социалистического реализма казались тогда более соответствующими эпохе. Конкурс «Апофеоз искусств народов СССР» привлек к участию видных советских художников, в частности, Евгения Лансере и Федора Федоровского, главного художника Большого театра. Но итоги конкурса остались лишь на бумаге — началась Великая Отечественная война. А реставрация старого плафона продолжалась даже в условиях немецких бомбежек Москвы. Благодаря Игорю Грабарю и Павлу Корину утраченную живопись удалось восстановить. Но это была не последняя реставрация плафона зрительного зала Большого театра.