1853: третий пожар, последний и ужасный

Утром 11 марта 1853 года с высокой пожарной каланчи, что стояла когда-то напротив дома московского генерал-губернатора на Тверской улице, заметили дым со стороны Театральной площади, о чем сразу доложили обер-полицмейстеру Москвы. Впрочем, новость о том, что в Большом театре начался пожар, разнеслась по Москве быстрее пламени: вскоре дым превратился в огромный столб, который видели даже с городских окраин. На тушение немедля выехала пожарная команда, но куда там — огонь быстро охватил одно из самых больших зданий в Москве. Распространялся пожар с невиданной скоростью, неумолимо поглощая занавес и декорации, музыкальные инструменты и ноты, костюмы и мебель, а также знаменитую скульптуру Аполлона. Даже в наши дни с применением современных средств пожаротушения спасти здание с деревянными перекрытиями это дело сложное, что уж говорить о веке 19-м! «Страшно было смотреть на этого объятого пламенем гиганта. Когда он горел, нам казалось, что перед глазами нашими погибал милый нам человек, наделявший пас прекраснейшими мыслями и чувствами», рассказывал очевидец, коих набралось на площади многие тысячи. Жар стоял такой, что вокруг театра растаяли горы скопившегося за зиму снега.

К счастью, обошлось без значительных жертв, можно себе представить, что бы произошло, если бы пожар начался во время вечернего спектакля. Как свидетельствуют архивные документы, дошедшие до наших дней, обнаружил возгорание служащий театра, машинист Дмитрий Тимофеев. Вероятно, источник горения находился за сценой, в чулане, через который проходила печная труба. Это была самая сердцевина театра. Поначалу отважный машинист Тимофеев самолично пытался потушить огонь, но при этом сильно обгорел. Он-то и сообщил первым, что Большой театр горит, чем спас многие жизни. Театр — а точнее то, что от него осталось — догорал несколько дней… Труппа театра после пожара разъехалась: кто-то на гастроли, другие в отпуск. Пока не отстроили новое здание, спектакли Большого театра шли по соседству — в Малом.