Волшебная флейта. Марк Шагал

Единственным оперным спектаклем, который в своей жизни оформил Марк Шагал, была «Волшебная флейта» в Нью-Йорке. В тот сезон 1966-1967-го годов Метрополитен-опера начала работу в новом современном здании в Линкольн центре с невиданными ранее техническими возможностями, и представление моцартовского шедевра должно было стать событием года. Оно им и стало, причем главную роль в этом сыграл именно Шагал, которого до этого дирекция долго упрашивала согласиться на контракт. Спектакль стал ассоциироваться прежде всего с его художественными фантазиями, хотя в постановке были задействованы оперные знаменитости первой величины: Николай Гедда в роли Тамино, Луция Попп в партии Царицы ночи…

Оказалось, что волшебство шагаловской цветовой палитры, пронизанной образностью и символизмом, идеально согласуется с красотой моцартовского шедевра. Но важную роль сыграл и размах: конкретнее, 120 костюмов и множество декораций, среди которых особое место занимал занавес-задник последнего акта — гигантское полотно, изображающее музыкантов, танцоров и фантастических животных. На нем все стремительно движется в водовороте доминирующего красного с ярко-желтым, белым, синим и зеленым. В центре расположена фигура Зарастро, верховного жреца Солнца, с поднятыми руками и короной на голове, отсылающей к библейским царям. Справа можно увидеть наполовину женщину, наполовину птицу, играющую на флейте. Это Царица ночи. А слева — фигуру парящего музыканта с его скрипкой, дорогой сердцу Шагала «образ странствующего еврея». Далее по кругу движутся трубящие ангелы, фантастические животные, парящие скрипки.

Тот же динамический принцип коллажа Шагал использовал и в создании костюмов: определяющими стали различные аппликации, идентифицирующие каждого персонажа и дополненные рисунками от руки — поверх костюма. Художник мог кроить и переделывать прямо уже на самих артистах. В силу этого их наряды, продемонстрированные на премьере, критика назвала «картинами Шагала, обернутыми вокруг людей».

Любопытно, что присутствие в спектакле шагаловской фантазии оказалось таким мощным, что многие зрители Метрополитен-опера в том году были уверены, что мастер не только выступил автором декораций и костюмов, но также написал музыку и сюжет, и даже… дирижировал оркестром. Это, конечно, насмешливая журналистская гипербола, но она показывает, что зрелище было мощным и что художник вложил в этот проект больше, чем кто-либо еще.