Костюмы Шаляпина. Константин Коровин

Художник-импрессионист Константин Алексеевич Коровин на протяжении сорока лет был ближайшим другом и соратником Фёдора Ивановича Шаляпина. Они познакомились, когда певец был еще никому не известен и, как вспоминал Коровин, отличался такой худобой, что, когда он ел, видно было, как проглоченный кусок проходит по длинной шее: ему было тогда немногим больше двадцати. Их многолетнее творческое сотрудничество началась в Русской частной опере, основанной Саввой Мамонтовым, где Шаляпину наконец-то довелось петь то, что ему нравилось больше всего. Мамонтов тогда так и сказал: «Феденька, вы можете делать в этом театре всё, что хотите».

Первым заметным проектом Шаляпина на этой сцене с участием Константина Коровина была «Псковитянка», опера на исторический сюжет. В центре истории — царь Иван Грозный накануне подавления псковской вольницы. «Я, помню, измерил рост Шаляпина, — вспоминал Коровин, — и сделал дверь в декорации нарочно меньше его роста, чтобы он вошел в палату наклоненный и здесь выпрямился со словами: „Ну, здравия желаю вам, князь Юрий, мужи-псковичи, присесть позволите?“» За счет этой двери самодержец должен был казаться еще масштабнее и суровее. Кроме того, декоратор одел Шаляпина в длинную и тяжелую кольчугу из кованого серебра, купленную по случаю на Кавказе. Она плотно облегала плечи и грудь артиста, придавая ему воинственный вид. Все остальные детали — металлическую портупею для меча, высокие манжеты с заклепками, ястребиный нос и всклокоченные волосы — также придумал Коровин. Благодаря им произошла уже полная метаморфоза, артист словно принял в себя царскую неспокойную душу. «Шаляпина-артиста не было на сцене, там был оживший Грозный», — вспоминал художник. Ну, а в публике говорили: «Жуткий образ…»

Так же удачно Коровин сумел одеть Шаляпина и для выступления в роли «Бориса Годунова», Досифея в «Хованщине», Демона в опере Рубинштейна (где, по заказу певца, ему сшили тунику из легкой, свободно ниспадающей ткани), других образов, которыми славился репертуар русского баса. Костюмы Коровина создавали ту атмосферу, в которой, как в музыке, реальность сливалась с фантазией, а вымысел воспринимался как действительность. Артисту в них было естественно и комфортно, он словно чувствовал поддержку близкого человека. Поэтому неслучайно, много лет спустя в Париже, где знаменитому басу будет снится Россия и его прежняя счастливая жизнь, в этих меланхолических видениях будут часто присутствовать его друг Коровин и дом художника в русской деревне, где певец часто гостил. А также их долгие разговоры обо всем.